Царствие им всем небесное и спасибо за мирное небо.

Это те, кто в штыки поднимался, как один, Те, кто брал Берлин!

Их бы всех назвать поимённо, но, видимо, уже никто не сможет, увы. Герои.

Герои на фоне героев

Эту фотографию надо показать по новгородскому телевидению. Может быть, наследники ветеранов и узнают кого то из новгородцев.

Светлая память!

ТысячЕлетия

Слева второй - это легендарный ветеран Федоров Федор Федорович! До сих пор помню этого человека! Регулярно ходил в школу, рассказывал о войне. А это моя мама и я первоклашка. .. https://vk.com/photo-12011186_457267110

Они уже тогда все старенькие были. Если и оставшись - ветераны, то им уже по 100 лет.

Круглов Н.И. О боевых действиях 92-й сд в составе 2-й ударной армии: ...В 96-й отдельный саперный батальон я прибыл с курсов младших лейтенантов в конце августа 1938 г. В это время закончился вооруженный конфликт в районе о. Хасан. Соединения, участвовавшие в конфликте, приводились в порядок, прибыло значительное пополнение. Дивизия располагалась в местечке Барабаш Приморского края. После окончания войны с Финляндией нарком Тимошенко ввел 12-часовые занятия с выходом в поле, с ночевкой в шалашах либо в палатках. Все обучение проводилось с приближением к боевой обстановке. В Отечественную войну дивизии с востока дрались с немцами смело и упорно. На фронт 92-я сд была отправлена в октябре 41-го и вошла в состав 4-й армии. Боевое крещение части 92-й сд получили в боях за села Петровское, Верхнее и Нижнее Заозерье, Будогощь и левый берег Волхова под Чудовом. Личный состав дивизии проявил стойкость, мужество и героизм, за что многие воины были удостоены правительственных наград. Большими недостатками в дивизии были: 1) отсутствие надежных средств связи — наличие радиостанции не обеспечивало постоянной связи. Проводная связь часто выходила из строя. Широко применялись допотопные средства связи — посыльные; 2) необеспеченность боеприпасами, особенно артиллерийскими снарядами и минами. Дивизия имела на вооружении 120-миллиметровые минометы. Это грозное оружие мало использовалось из-за отсутствия боеприпасов. Надо бить немцев, а стрелять нечем. В конце января 1942 г. 92-я сд была введена в прорыв в районе Мясного Бора и поступила в оперативное подчинение командования 2-й УА. В предыдущих боях части дивизии понесли значительные потери в личном составе, вооружении и технике. Укомплектованность частей дивизии составляла не более 40 %. Но это были закаленные и проверенные в боях солдаты, получившие хороший боевой опыт. Офицерский состав также имел опыт руководства войсками и организации взаимодействия. Личный состав отличался высокими морально-боевыми качествами, стойко переносил тяготы фронтовой жизни. Местность, на которой пришлось воевать, была крайне неблагоприятна, особенно для наступательных действий — лесисто-болотистая, с глубоким снежным покровом и отсутствием дорог. Даже в январские дни при сильных морозах, доходивших до 40 и более градусов, не везде можно было проехать на машине, провезти артиллерию, которая в основном была на конной тяге. Местность не позволяла отрывать окопы, строить укрытия для личного состава и техники, оборудовать позиции для огневых средств. Всё заполняла вода. Когда вошли в прорыв, снабжение продовольствием, боеприпасами значительно ухудшилось. Построенные через горловину прорыва узкоколейка и жердевой настил не могли обеспечить потребность войск в продовольствии и боеприпасах, в эвакуации раненых. Немецкое командование проводило бои с севера и юга, чтобы перекрыть горловину. Обе дороги обстреливались артиллерией противника, постоянно бомбились авиацией. Особенно тяжелым было положение с кормом для лошадей с первых дней боев. На месте запасов сена не оказалось, все, что было, израсходовал 13-й кк, проводивший операцию по углублению прорыва. Чтобы спасти лошадей от гибели, мы добывали мох, сухую траву из-под снега, заготовляли березовые почки и мелкие ветки, измельчали их, ошпаривали кипятком и давали лошадям. Такой корм лошади употребляли плохо, а некоторые не ели совсем. На девятые сутки лошади ничего не ели, только пили воду. Лошадь может выдержать голод 17 суток, из которых 10 держится на ногах. На 18-е сутки — погибает. Кроме крайне трудного положения с кормами, лошадей приходилось усиленно охранять. Их воровали для питания. В марте немцы перехватили горловину. Снабжение прекратилось совсем. Наше командование пыталось подвозить авиацией сухари, снаряды и патроны. Наши любимые «кормильцы» ПО-2 несли большие потери. Их встречали немецкие «мессеры» и безжалостно расстреливали, не допуская до мест сброса груза. Ночи короткие, светлые. Самолеты не успевали затемно возвращаться на свои аэродромы. Их много гибло. Летчики на ПО-2 летали без парашютов, поэтому гибли вместе с самолетами. Доставка продуктов и боеприпасов авиацией не могла вывести войска из тяжелого положения. Это была капля в море. К тому же груз сбрасывали, где попало — мешали немецкие истребители. В мае поступил приказ покинуть обороняемые позиции и отходить к горловине для сосредоточения и выхода из окружения. Остатки войск с широкого плацдарма сошлись на пятачке диаметром менее 16 км. Немецкая артиллерия и минометы обстреливали нас со всех сторон, душила авиация. Самолеты все время висели в воздухе, бомбили расположение наших войск, забрасывали листовками. Их было так много, что на них уже не обращали внимания. Укрыться от авиации и обстрелов было негде. Вырыть щель или другое укрытие в болоте невозможно. Все сразу заливалось водой. Ко мне пришел начальник штаба батальона капитан Сяркин — обаятельный, душевный человек, очень спокойного характера, смелый, решительный командир. Мы с ним побеседовали о сложившейся обстановке. Я предложил ему уничтожить штабную документацию, которой была целая пароконная повозка. Развели костер и все сожгли. Оставили знамя батальона и списки личного состава. Я внимательно прочитал свое личное дело и положил его в костер. В это время ничего не было жалко. Смерть стояла перед глазами. Единственная мечта — не попасть к фашистам живым. Старший лейтенант Яша Ершов обратился с просьбой помочь ему достать взрывчатки, противотанковое ружье и патронов к нему. Он со взводом занимал оборону на берегу Керести, а на другом берегу появилось пять немецких танков. Через болотистую речку они не пошли. Недалеко был мост, но танки он не выдерживал, по нему можно было переехать только на повозке. Для борьбы с танками нужно было противотанковое ружье, а для взрыва моста — взрывчатка. К семи утра комдив Ларичев приказал взорвать мост и доложить. Мы с Ершовым побродили по близлежащим лесам и нашли не одно, а два противотанковых ружья и штук 30 патронов к ним. Нашли станковый пулемет «максим» с тремя лентами патронов. Опробовали их в стрельбе. Яша попросил меня помочь ему доставить это оружие во взвод. После обеда Яша из ПТРа подбил два немецких танка, а вечером отправился выполнять приказ комдива — взрывать мост. Всю ночь Яша таскал на мост взрывчатку из разряженных мин. На рассвете раздался взрыв. Мост был взорван. Обрадованный Яша побежал к комдиву с докладом о выполнении приказа. В это время на КП дивизии прорвались немецкие автоматчики и начали обстреливать КП. В этой перестрелке Яша погиб. Не стало нашего любимца. Только ему — Яше — доверял комдив строить и обживать для себя землянки. Каждый раз Ларичев звонил командиру батальона с просьбой прислать к нему Яшу Ершова. Я очень хорошо знал Яшу и потом долгое время переписывался с его родителями. Яша был курсантом у меня во взводе, командиром отделения. Когда началась война, ему было присвоено звание лейтенанта и он стал комвзвода в моей роте. Яша был специалистом на все руки, смелым, решительным и находчивым. Он выполнял любое задание, каким бы трудным оно ни было. Помню, мы с ним в первые дни боев изучали, как обезвреживать немецкие противотанковые мины. И вот Яши не стало. Погиб дорогой нам человек. 16 июня 1942 г. я был тяжело контужен немецкой бомбой. Трое суток лежал без сознания, ничего не слышал. 20 июня ко мне пришли старший политрук Ткачев, раненный в голову, младший политрук Волошин и солдат Колтович. Ткачев записками стал уговаривать меня пойти с ними в госпиталь и на выход из окружения. Я долго не соглашался, поскольку ничего не слышал и плохо себя чувствовал. Наконец, дал согласие. Распрощавшись с солдатами и старшиной Астафьевым, мы отправились в госпиталь. В госпитале к нам присоединились еще два ходячих раненых солдата, и все мы отправились к горловине. Две ночи провели в лесу, ожидая разрешения на выход. Это разрешение поступило 22 июня. Колонна выстроилась большая. Впереди стояли два партизанских отряда. Было сказано идти вдоль узкоколейки. В 11 часов двинулись. У переднего края начался минометно-артиллерийский обстрел. Строй колонны нарушился, пошли кто как мог. Я своих сопровождающих потерял. Некоторое время шел один, придерживаясь узкоколейки, никуда не сворачивая. Я ничего не слышал, только видел полет трассирующих пуль, разрывы мин и снарядов. Часто отдыхал, потому что плохо себя чувствовал. К пяти часам вечера я вышел на рубеж. Встречающие солдаты усадили меня и других в вагонетки и покатили к питательному пункту. Здесь я снова встретил Ткачева и солдата Колтовича. Нас накормили, дали покурить, затем повезли по госпиталям. Мы с Ткачевым попали в госпиталь, который размещался в лесу возле станции Гряды. В госпитале мы пробыли 10 дней, после чего нас направили в тылы нашей дивизии, где собирались все выходящие из окружения солдаты и офицеры. Через несколько дней вышедших из окружения прикомандировали к 46-й сд, вынесшей свое боевое знамя. Офицеров назначили на должности, которые они занимали. Я попросил, чтобы меня откомандировали в распоряжение инженерного управления 2-й УА. Я явился к начальнику инженерных войск 2-й ударной подполковнику Мельникову. Он спросил, справлюсь ли я с батальоном. Я ответил, что справлюсь. — Тогда сдавай документы начальнику штаба майору Симашко, ознакомься со штатом батальона, езжай в запасной полк, набирай солдат, а офицеров на укомплектование мы вам пришлем. Я с большим рвением приступил к исполнению новой должности командира армейского инженерно-саперного батальона номер 1234. На укомплектование и сколачивание батальона времени дали две недели. Из старого состава батальона, вышедшего из окружения, было 37 человек. Из офицерского состава — комиссар батальона Павлов, командир роты, командир взвода, помощник начштаба, парторг, заместитель по тылу, начпрод, ветфельдшер, медицинский фельдшер, остальные — солдаты и сержанты. Закипела работа по формированию батальона, укомплектованию его всем необходимым согласно штатному расписанию.(с) Н. И. Круглов, полковник в отставке, бывш. командир роты 96 отдельного саперного батальона 92-й стрелковой дивизии. https://vk.com/photo-12011186_457267119 https://vk.com/photo-12011186_457267120

Ветераны 92 сд., июнь 1979 года, Мясной Бор. Источник: Поиск "Неизвестный солдат". https://vk.com/photo-12011186_457267113

Вечная светлая память Героям Победителям низкий поклон❤

Что за книга в руках ветеранов?