ПРЕДИСЛОВИЕ Мои записки не предназначались для публикации. Это лишь попытка освободиться от прошлого: подобно тому, как в запад­ных странах люди идут к психоаналитику, выкладывают ему свои беспокойства, свои заботы, свои тайны в надежде исцелиться и обрести покой, я обратился к бумаге, чтобы выскрести из зако­улков памяти глубоко засевшую там мерзость, муть и свинство, чтобы освободиться от угнетавших меня воспоминаний. Попытка наверняка безуспешная, безнадежная... Эти записки глубоко лич­ные, написанные для себя, а не для постороннего глаза, и от этого крайне субъективные. Они не могут быть объективными потому, что война была пережита мною почти в детском возрасте, при полном отсутствии жизненного опыта, знания людей, при полном отсутствии защитных реакций или иммунитета от ударов судьбы. В них нет последовательного, точного изложения событий. Это не мемуары, которые пишут известные военачальники и которые заполняют полки наших библиотек. Описания боев и подвигов здесь по возможности сведены к минимуму. Подвиги и героизм, проявленные на войне, всем известны, много раз воспеты. Но в официальных мемуарах отсутствует подлинная атмосфера вой­ны. Мемуаристов почти не интересует, что переживает солдат на самом деле. Обычно войны затевали те, кому они меньше всего угрожали: феодалы, короли, министры, политики, финансисты и генералы. В тиши кабинетов они строили планы, а потом, когда все заканчивалось, писали воспоминания, прославляя свои доб­лести и оправдывая неудачи. Большинство военных мемуаров восхваляют саму идею войны и тем самым создают предпосылки для новых военных замыслов. Тот же, кто расплачивается за все, гибнет под пулями, реализуя замыслы генералов, тот, кому вой­на абсолютно не нужна, обычно мемуаров не пишет. Здесь я пытался рассказать, о чем я думал, что больше всего меня поражало и чем я жил четыре долгие военные года. Пов­торяю, рассказ этот совсем не объективный. Мой взгляд на со­бытия тех лет направлен не сверху, не с генеральской колоколь­ни, откуда все видно, а снизу, с точки зрения солдата, ползущего на брюхе по фронтовой грязи, а иногда и уткнувшего нос в эту грязь. Естественно, я видел немногое и видел специфически. В такой позиции есть свой интерес, так как она раскрывает факты совершенно незаметные, неожиданные и, как кажется, не такие уж маловажные. Цель этих записок состоит отчасти в том, чтобы зафиксировать некоторые почти забытые штрихи быта военного времени. Но главное - это попытка ответить самому себе на воп­росы, которые неотвязно мучают меня и не дают покоя, хотя вой­на давно уже кончилась, да по сути дела, кончается и моя жизнь, у истоков которой была эта война. Поскольку данная рукопись не была предназначена для по­стороннего читателя, я могу избежать извинений за рискованные выражения и сцены, без которых невозможно передать подлин­ный аромат солдатского быта - атмосферу казармы. Если все же у рукописи найдется читатель, пусть он воспри­нимает ее не как литературное произведение или исторический труд, а как документ, как свидетельство очевидца. Ленинград, 1975

текст книги http://vk.com/away.php?to=http%3A%2F%2Fwww.belousenko.com%2Fbooks%2Fnikulin%2Fnikulin_vojna.htm&post=-12011186_12650