В начале 70-х годов XIX столетия имение уже принадлежало Александру Фердинанду Бергштейну. Именно так написано его имя на чудом уцелевшем надгробном камне; ещё сказано, что родился он в 1818 году в Ревеле. Ревель — это теперешний Таллинн, и тогда это была Российская империя. Со времён Петра I россияне немецкого происхождения ощущали полную свою принадлежность великой и обширной империи, трудились во славу Государя и отечества. Голландцы, шведы, датчане, приглашённые Петром, а затем Екатериной, на благоустройство России, в основном обживались, привыкали и, сохраняя имена и вероисповедание, обретали вторую родину. Шведского происхождения была вторая жена Александра Фердинанда — Христина Кезель. Она была на 30 лет моложе своего мужа. Может быть, этот брак и заставил их искать тихое уединённое место? Величественный дом на высоком берегу реки Меты, недалеко от столицы, приглянулся, видимо, обоим. С флигелями и многочисленными службами, с широтой и просторами полей вокруг, с могучими елями подступавшего леса... Что-то от прежних, екатерининских времён сохранилось. Так же легко стремился ввысь шпиль колокольни приусадебной церкви. Замечательная икона Святой Великомученицы Екатерины украшала алтарь. Александр Фердинанд и Христина, по-видимому, отнеслись с уважением к историческому прошлому усадьбы: сохранили пруд в форме буквы S, вырытый когда-то по указанию хозяйки к приезду родственника — фельдмаршала Суворова. И кресло, на котором он сиживал, хранили как реликвию, показывали гостям. Полюбившаяся усадьба стала называться Ровное-Новоблагодатное; но чаще коротко и ласково — Ровно. Над домом реял трехцветный российский флаг, всегда. (Вплоть до сентября 1917 года.) Христина Кезель стала впоследствии потомственной Почётной гражданкой; звание это давалось Государем, и нужно было отличиться перед Отечеством, чтобы получить его, жертвовать на развитие науки, образования... Деятельность Александра Фердинанда нам неизвестна, но только человек солидный и состоятельный во всех отношениях мог стать владельцем столь неординарного поместья. Вероятно, он был не чужд благотворительности: когда на противоположном берегу Мсты в селе Ёгла заложили каменный храм в честь иконы Тихвинской Богоматери, новый хозяин сделал денежный взнос. Значительное состояние, которым владели Бергштейны, умение прибыльно вести хозяйство, бывали причиной некоторого недоброжелательства со стороны соседей, иначе говоря — зависти. Иные помещики не упускали случая посплетничать о бережливости и даже скупости Александра Фердинанда, об уединённом его проживании в огромном поместье с молодой женой и малолетней дочерью. Может быть, именно эти разговоры о больших деньгах владельца имении Ровно и привели к тому, что Александр Фердинанд был убит грабителями 19 декабря 1887 года. Случилось это в отсутствие жены и дочери Александры, которой в ту пору было 11 лет. Христина Антоновна похоронила мужа в ограде нового храма в селе Ёгла и стала вести хозяйство одна. Окружающие поражались, в каком образцовом порядке содержала его молодая женщина. Неизвестно, произрастали ли в её оранжереях ананасы и персики, как во времена Жеребцовых, но что продавала она на конные заводы племенных, выведенных в усадьбе лошадей, что получала дипломы на сельскохозяйственных выставках — об этом сведения имеются. Христина Антоновна умножала принадлежавшие ей земли, хозяйничала, можно сказать, творчески. На озере Пирос у неё процветал рыбный промысел, свежая рыбка доставлялась в Боровичи, в Новгород. Для простоты народ величал Христину Антоновну Бергштейн барыней Берсенихой и ценил за аккуратность, добротность, справедливость. Службы в приусадебном храме совершались исправно, по праздникам барыня с дочкой молились со всем народом. Одним словом, усадьбе Ровное опять повезло с хозяином, вернее, с хозяйкой. Как и Александр Алексеевич Жеребцов, Христина Антоновна вполне была достойна одобрения и восхищения современни¬ков, и о её хозяйстве можно было сказать: «Всё это прекрасно и чисто и хорошо». Житель села Ровное В.И. Терешков рассказывает: «Отношение к ней вспоминавших было почтительным и уважительным. Да, называли за глаза Берсенихой, признавали, что была строгой, требовательной, но никто не мог отозваться о ней неуважительно, развязно, пустить какую-то сплетню. Мои предки, прадед и дед, в течение жизни Христины Антоновны в Ровном держали перевоз через Мету. Она редко переправлялась на нашу сторону, но если переправлялась, лодку устилали коврами. Не потому, что так велено барыней. Нет, это был знак уважения, понимание особого положения Христины Антоновны. Не садиться же ей на забрызганную водой, не всегда чистую скамеечку в лодке. За этот челн, выложенный коврами, прозвали моего прадеда Петра Разиным («выплывают расписные Стеньки Разина челны»). Эта фамилия так пристала к нашему роду, что на протяжении ста с лишним лет коренные жители Ровного называли нас всех Разиными, забыв настоящую фамилию. Бергштейны были родоначальниками беконного свиноводства в наших краях. До них о таком виде свиного мяса и понятия не имели. Да и вообще свиней выращивали в малых количествах. В ходу была телятина да баранина. Вырастить поросёнка на мясо — невелика хитрость. Вали побольше корма, пусть он ест да наливается салом. Выращивание беконных свиней требует особой технологии откорма. Тут нужна была прибалтийская тщательность и практичность». Дочь Бергштейнов Александра росла возле сильной уважаемой матери. Её вывозили в Новгород, Петербург, Москву, учили и воспитывали как барышню самостоятельную, как невесту завидную. Нежная внешность, наивность и свежесть — такой в 1895 году Александра выходила замуж.