Святые князья Борис и Глеб XVI век. Антикварная реставрация XIX века. Новгород (?) Дерево, две сквозные врезные и одна набивная шпонки; темпера 116x82,5x2,5 Пост, в ГРМ в 1994 из собрания Т. А. Лебедевой (Мавриной); ранее - в собрании В. М. Васнецова Рест. М. И. Тюлиным В основе изображения Бориса и Гле­ба лежит устойчивый и один из са­мых распространенных в византий­ском искусстве иконографический тип парного портрета двух братьев, нередко совмещающего черты мучеников. воинов и князей. Подобные изображения продолжали традицию икон с братскими образами Сергия и Вакха, Козьмы и Дамиана, Флора и Лавра, или портретами святых, сход­ных по своему духовному подвигу, таких как мученики Георгий и Димитрий, апостолы Петр и Павел, муче­ницы Параскева и Анастасия, воины Феодор Стратилат и Феодор Тирон и так далее. В христианском мире та­кие пары являлись емким образом порядка и мироздания, разумно и гармонично устроенной Вселенной, духовной поддержки и долга сослужения. Они выражали мысль о брат­ской любви мучеников, соединив­шей их ради любви к Богу, и восходи­ли к лежащей в ее основе евангель­ской идее создания церкви на земле: «Ибо, где двое или трое собраны во имя мое, там Я посреди них» (Мф 18: 20), что в данном случае подтверж­дается изображением благословля­ющего братьев Бориса и Глеба пояс­ного образа Спаса Эммануила - не­тленной юной плоти, принесенной в жертву. В отличие от древнего над­гробного изображения святых, где они были представлены строго фрон­тально, на рассматриваемой иконе Борис и Глеб чуть развернуты друг к другу, словно ведут тихую беседу, ищут во взаимной поддержке обре­тение равновесия и покоя. Старший из них, Борис, как бы наставляет юно­го Глеба, обращающегося к своему «милому брату и господину» с жестом открытой руки, означавшим смире­ние и принятие вести. (Ирина Шалина)