Шестого июля 1941 года учащиеся школ Дзержинского района города на Неве и несколько преподавателей во главе со старшим, учителем ботаники школы №12 отправились пассажирским поездом с Витебского вокзала в Старую Руссу. Ленинградских детей предполагалось временно разместить в деревнях Демянского района, подальше от приближавшейся линии фронта. Из нашей семьи ехали трое: я (мне было тогда 13 лет) и мои пле­мянницы двенадцатилетняя Тамара и восьмилетняя Галя. От станции Старая Русса до деревни Молвотицы детей должны были перевезти автобусами. Но этот вариант из-за тревожной обстановки (шла уже третья неделя войны) был изменен. Было решено доставить детей поездом до станции Лычково, а оттуда автобусами — в Молвотицы. В Лычкове получилась непредвиденная задержка. Семь дней пришлось ждать автобусов. В Молвотицы прибыли мы вечером, переночевали в школе по-походному, а утром ребят должны были развезти по намеченным деревням. Директор школы №12 Зоя Федоровна в начале июля уехала к мужу, накануне переведенному в Москву. Узнав по сводкам Совинформбюро, что примерно по тому месту, где разместили ее школьников, про­ходит одно из вероятных направлений удара противника, она, бросив все, приехала в деревню Молвотицы спасать ребят… Прибыв в Молвотицы, Зоя Федоровна застала в нашем лагере переполох. В подвале под запором сидели два фашистских парашютиста. Несколько слов об этих парашютистах. Накануне утром мы с Та­марой побежали к речке умыться. Речка находилась в нескольких десятках метров от школы. И вдруг мы услышали немецкую речь. Притаились, стали пристальнее рассматривать противоположный берег и увидели двух незнакомцев, сворачивавших парашют. Переговаривались они по-немецки. Опрометью бросились мы в школу. Рассказали об увиденном старшему. Тот запретил умывание на речке, связался с сельским начальством. Была создана команда, парашютистов поймали и посадили под замок. Послали донесение военному коменданту станции Лычково. Оценив обстановку, прибывшая в Молвотицы Зоя Федоровна настояла на том, чтобы ребят н

чтобы ребят немедленно вернули на станцию Лычково. К вечеру кто на автобусах, кто на попутных машинах добрались мы до Лычкова и разместились со своими вещами возле выделенных нам товарных вагонов. Поужинали в который уж раз сухим пайком: кусочек хлеба и две конфетки. Ночь провели кое-как. Многие мальчишки шныряли по станции в поисках еды. Основную массу ребят отвели в сторону от станции, на картофельное поле и в кустарник. Станция Лычково была сплошь заставлена эшелонами с какими-то цистернами, машинами и танками. В некоторых вагонах лежали раненые. Но был и порожняк. Утро для ребят началось с завтрака и погрузки вещей в вагоны. И в это время на станцию налетели фашистские стервятники. Два самолета сделали три захода на бомбометание с одновременным прочесы­ванием станции пулеметным огнем. Самолеты улетели. Вагоны и цистерны горели, потрескивая и распространяя удушливый дым. Между вагонами бегали испуганные люди, кричали дети, ползали раненые, прося о помощи. На телеграфных проводах висели лохмотья одежды. Бомбой, разорвавшейся возле наших вагонов, было ранено несколько ребят. Моему однокласснику Жене оторвало ногу, Асе повредило челюсть, Коле выбило глаз. Насмерть была сражена директор школы Зоя Федоровна. Дети похоронили свою любимую наставницу в воронке от бомбы. Горько и сиротливо выглядели две ее лайковые туфельки, поставленные ребятами на могиле... Весь день дети просидели в картофельнике и в кустах в полукилометре от станции. Лычково еще не раз пролетали самолеты противника. Военные открывали по ним огонь из зениток и пулеметов. Когда стемнело, учитель ботаники ушел выяснить обстановку и, вернувшись, сказал: «Тихо подходим к трем телячьим вагонам; железнодорожники попытаются в них вывезти нас из Лычкова в Бологое». Вагоны были сильно загрязнены, но это нас не смутило. Поезд быстро набирал скорость и на рассвете доставил нас в Бологое. Поболтало же нас по грязному вагону! В Лычкове остался учитель ботаники с несколькими мальчишками, которые обязались доставить оставшиеся на станции

оставшиеся на станции вещи к месту назначения, в город Киров. На станции Бологое оказалось много родителей, которые были как-то вызваны туда своими детьми. Родители стали забирать и увозить своих чад. Уезжали домой также более взрослые и решительные ребята. Мы, девочки, из-за маленькой Гали были лишены такой возможности. Уединившись у водопроводного крана, мы отмывали со своей одежды вагонную грязь. Наконец наша изрядно поредевшая команда погрузилась в чистые товарные вагоны поезда, следовавшего в город Киров. В дорогу нам выдали по большому куску хлеба с сыром. Мы были счастливы отъехать подальше от войны.