Летом - осенью 1943г. на Северо-Западе России имели место случаи, когда руководство партизанских отрядов "назначало" священников в церкви.

...что являлось грубым упущением Абвера...

Пётр Петрович совершенно прав, немецкое командование активно привлекало в целях идеологической пропаганды на оккупированных территориях священнослужителей, открывали закрытые советской властью церкви, вешали снятые колокола, но не всегдв и не всё у них получалось... Привожу ещё две фотографии из статьи журанала Чело, но в дисскурсионном альбоме (там псковские земли) и выдержки из самой статьи "Православная церковь на оккупированных территориях Северо-Запада России в 1941-1944 гг.

К 1941 году священников Русской Православной Церкви почти не осталось на свободе. Их начали арестовывать ещё в 20-е годы. Советская власть видела в них своих потенциальных противников. Немногие оставшиеся насвободе были вынуждены работать конюхами, счетоводами, сторожами. Но даже смена деятельности бывших духовных лиц не являлась для НКВД препятствием для репрессий против них. В условиях начавшейся войны немецкие оккупанты возлагали в своей пропаганде на религиозный фактор особую надежду. Тем более, что Западная Россия оказалась в числе наиболее пострадавших от насильственной атеизации. На всех уровнях населению нацистскими оккупантами внушалась мысль, что религия, нравственность и советская власть — понятия несовместимые. Открытие церквей предварялось следующими словами священников и немецких пропагандистов, присутствующих при этом: «Или есть Бог, тогда должны быть уничтожены злодеи-большевики, или есть большевики, и будут уничтожены храмы». Особенно сильное впечатление на население произвёл факт открытия кафедрального собора в Псковском кремле, где до этого размещался музей безбожников. О месте религии в своих оккупационных планах в открытом отчёте «Об отношении к русскому гражданскому населению» от 26 ноября 1941 года командующий тыловойармией северных областей сообщал: «Церковь начинает приобретать в народной жизни растущее значение. С успехом и усердием трудится население над восстановлением церквей. Церковная утварь, припрятанная от ГПУ, вновь начинает находить своё место. Старое поколение через церковную жизнь входит в сношение со старыми привычками и обычаями, с реальностью, которая, само собой разумеется, присуща русским в религиозных вещах. Молодое поколение, выросшее при большевизме, относится к старому поколению с любопытством. Различие между старым поколением (до мировой войны) и молодым (послевоенное поколение и позже) очень резкое»

Реакция участников зарождавшегося партизанского движения на бурное развитие церковной жизни оказалась далеко не однозначной и первоначально, в основном, враждебной. Многие из партизанских отрядов, действовавших в первые месяцы оккупации, возглавляли специально оставленные после отступления партийные работники или сотрудники НКВД, прошедшие закалку антирелигиозных гонений 1930-х гг. В своих воспоминаниях протоиерей Алексей Ионов так описывал отношение к религии со стороны советского Сопротивления: «Кругом — партизаны. Встреча с ними — конец. Им не втолкуешь, что мы проповедуем Христа Распятого. Мы на этой стороне — значит враги. Людей, исколотых штыками партизан, мы хоронили неоднократно» Попытка примириться с государством перед лицом злейшего врага русского народа была предпринята самой Православной Церковью ещё в первые часы войны. Московский митрополит Сергий уже 22 июня 1941 года призвал верующих встать на защиту своей Родины от захватчиков. Но на практике приступить к исполнению своих патриотических обязанностей в тыловых районах Советского Союза Русская Православная Церковь смогла лишь с лета 1943 года (исключение составили проводившиеся с 1941 года сборы в фонд обороны). На оккупированной территории советское Сопротивление полностью осознало важность консолидации всех антифашистских сил уже с начала 1942 г. Всё православное духовенство делилось партизанами и подпольщиками на несколько категорий: 1. Священнослужители, активно помогавшие партизанам: используя свой сан и определённое доверие со стороны оккупантов, они осуществляли разведывательные, а иногда и террористические акции. 2. Священнослужители, оказывавшие содействие в области агитации и пропаганды: они распространяли в церквях советские листовки и газеты, вели патриотические проповеди. 3. Священнослужители, предоставившие свои средства в фонд обороны. Последних, по данным партизанских отчётов в Ленинград, было более половины от общего числа служителей культа.

Некоторые священники выполняли особые задания советской разведки. Так, будущий епископ Кировский и Слободской Иоанн (в миру Иван Спиридонович Иванов) во Пскове в 1941—1944 гг. активно сотрудничал с партизанами, затем по заданию Москвы отступил с беженцами в Литву, где установил связь с местными партизанами. После прихода советских войск священник был награждён за участие в партизанском движении орденом Красного Знамени. Такая необычно высокая для не воевавших в армии священнослужителей награда свидетельствует о важности проделанной им работы.

Спасибо за информацию!

Аннотация:"Протоиерей Александр Романушко с товарищами-партизанами".