Вряд ли уместно здесь помещать портрет иуды...

Историю переписать нельзя, нужно знать своих "героев", и Иуда присутстует в изображениях христианской иконографии, но если фото "гада" настолько оскорбляет чувства, то готов её удалить. Жду ещё комментариев.

За предательство Власов получил сполна: http://vkontakte.ru/photo-12011186_183227059 а его биография достаточно объективно изложена в Википедии.

Это история - конечно нужно оставить!Да и что же это за ситуация такая - когда миллионы "иуд"? Отчего так?Да потому что:" Есть у Революции начало! Нет у Революции конца!" Вот история про иуд: В том же "Волховском котле"- 90-ые гг., недалеко от просеки ЛЭП на краю леса 5 наших окопчиков .. боевое охранение очевидно.. 4 пустых - только винтовки как лежали на краю так и остались лежать уже почти как пол-века -листвой сверху за это время забило их, уже почти в земле-сгнили..а в крайнем левом окопчике кости солдата,винтовка сверху на краю, каска, маска противогаза, кружка эмалированная "ворошиловградская" да ботинки удивительно целые.. и у того солдата в затылке круглое такое отверстие..небольшое совсем.. ..застрелили в затылок солдата - свои же.. советские люди! Винтовки бросили и сдаваться к фрицам - благо у тех позиции недалеко.. Вот такие вот иуды! ..Читал версию сдачи Власова в плен- якобы он был специально заслан к немцам именно для того что бы возглавить протестное военное движение против коммунистов, возглавить и развалить!) а в общем фигура противоречивая, немцы ему не шибко доверяли.. P/S прочел тут давеча опубликованные его письма- в слове "корова" 5 ошибок..) вот такой енерал Рабоче-Крестьянской Красной Армии! Если бы война не переросла в народную против фашистов.. долго бы еще продолжался 41 год, да ведь мог бы им и закончиться как во Франции!

Противоречий хватает в жизни каждого человека. Власова сдали немцам жители села, в которое он зашел с небольшой группой. Можно еще понять генерала, то что он не оказал сопротивления, как комиссар Зуев и не застрелился. Не каждому дано столько мужества. Но Власов, в отличие от многих попавших во вражеский плен советских генералов, согласился стать марионеткой немцев. Согласен с оценками этой персоны в ваших комментах.

Вагиф!Был такой документальный фильм про Власова - показывали ту деревню в Ленинградской обл., местных жителей- потрясающие кадры реальных свидетелей той ситуации! И был он не с группой, а с любовницей.. кстати в его биографии уже был эпизод выхода из немецкого окружения - так же в одиночку и так же с боевой подругой /так легче, чем группой!/ и шел только лесами-хоронился.. Только вот на этот раз он забрел в деревню и жителям и старосте показался - остался в сарае/ амбаре, овине, уж не помню!/ на краю дороги - то есть уже принял решение сдаться-ждал немцев..немцы все строения в деревнях прочесывли- знали, что там окруженцы да дезертиры отсиживаются http://vkontakte.ru/photo-12011186_183151517 Ну, а дальше.."них шизен - я генерал Власов.."

"Итак, раннее утро 25 июня 1942 года.. Рубеж р. Полисть - северная дорога -узкоколейка 2-й Ударной армии. Сильнейший артиллерийский обстрел со всех сторон. В 4 утра с первыми лучами солнца появилась немецкая авиация, бомбя и расстреливая из пулеметов все живое, что еще двигалось в сторону Мясного Бора. «Военный Совет армии на рассвете 25.6. находился западнее реки Полисть в 500 метрах, около узкоколейки. Дальнейшая судьба ВС не известна», - так пишет начальник разведотдела армии полковник В.С.Рогов в своем докладе командованию Волховского фронта об операции по выводу 2 Ударной армии из окружения. Полковнику Рогову тоже повезло, и он остался в живых. Доклад написан им после выхода к своим. Генерал-майор Афанасьев описывает то же самое несколько более подробно: « Все вышли ночью с 24 на 25-е июня на КП 46 сд , и в момент перехода в 2 часа ночи вся группа попадает под арт.-минометный заградительный огонь. Группы в дыму теряются. Одна группа во главе с Зуевым и начальником особого отдела с отрядом автоматчиков в 70 человек из особого отдела каким-то образом от нас скрылась у реки Полисть в направлении на высоту 40.5 (со слов тов. Виноградова), то есть ушла от нас вправо, а мы с группой Власова Виноградова, Белишева, Афанасьева и другими ушли сквозь дым арт.-минометных разрывов влево, организовали поиски Зуева и Шашкова,но успеха не имели. Пройти вперед не смогли.» Потерявшиеся в дыму разрывов комиссар Зуев и начальник особого отдела Шашков не смогли выйти к своим ни тогда, ни позже. А.Г. Шашков был тяжело ранен и застрелился, не желая отягощать собой товарищей в практически безвыходной ситуации, а Зуев, пройдя многие километры по лесам и болотам, погиб в перестрелке с немцами на железной дороге между населенными пунктами Торфяное и Бабино. Его сдали фашистам два предателя Сейц и Ковригин, но это отдельная история... Группа,в составе которой волей случая оказались вышедший из окружения Афанасьев и никогда не вышедший Власов, откатывается назад в сторону КП 46 стрелковой дивизии полковника Черного

Туда же вернулся и штаб 46 сд. Этот район находился на середине пути между двумя небольшими болотными речками - Полистью и Глушицей. Этим рекам суждено было стать кровавыми рубежами в истории 2-й Ударной армии. Вот, что дальше пишет в своей записке генерал Афанасьев: «Ждали момента затишья, но, увы, в тот период с запада противник прорвал фронт и двигался к нам по просеке во взводных колоннах и кричал: «Рус, сдавайся!» Афанасьеву поручено организовать оборону, но она не имела успеха, немцы теснили обороняющихся. «Нужно отметить, что тов. Власов, несмотря на обстрел, продолжал стоять на месте не применяясь к местности. Чувствовалась какая-то растерянность или забывчивость. Когда я стал предупреждать: надо укрыться, то он все продолжал оставаться на месте. Заметно было потрясение чувств». На мой взгляд, было от чего находиться в потрясении чувств. Власов, вступая в должность командующего армией в апреле 1942 года, прекрасно был осведомлен о положении армии, как вчерашний заместитель командующего Волховским фронтом. Он неоднократно пытался обратить внимание высшего командования на ее бедственное положение. Это же сделал в апреле 1942 года и командующий фронтом Кирилл Афанасьевич Мерецков, говоря Сталину, что в таком положении 2-я Ударная не только не может наступать, но и обороняться не может. Слова эти услышаны не были... Читаем Афанасьева дальше: « Виноградов (начальник штаба 2-ой Ударной армии - А.О.) взялся за организацию отхода в тыл противника с выходом через фронт к своим. Нужно откровенно признаться, что особых приглашений тов. Виноградовым офицерам штаба не было. Все делалось конструктивно. Но, несмотря на эти условия, вольно или невольно, группа добровольно сама влилась в единую группу до 45 человек. Видно было, что его это не устраивало. Но остановить этот поток было уже поздно. Плюс к этому прибавилась еще группа полковника Черного в количестве 40 человек. Получилась изрядно большая группа. Тов Власов был безразличен.»

На этом моменте я хочу особо заострить внимание, поскольку историк Леонид Решин пишет буквально следующее: «Майор Зубов, участник выхода из окружения группы офицеров 2-й Ударной армии, вспоминал, что Власов под всякими предлогами старался уменьшить численность группы. Лишние свидетели были не нужны...» Кто врет? Историк Решин или майор Зубов задним числом? Как видно из написанного генералом Афанасьевым, Власов вообще никакой инициативы в чем-либо не проявлял с момента отхода с рубежа реки Полисть. Мне приходилось встречать и еще более крутые перлы. Читая в архиве МО СССР историю 59-ой армии Волховского фронта, воевавшей бок о бок со 2-й Ударной, я с удивление прочитал в этом писании, что оказывается во всех неудачах этой армии виноват... генерал Власов, заблаговременно продавшийся немцам и сообщавший им заранее все стратегические планы советского командования. С полной ответственностью хочу заявить, что это полная чушь. До 12 июля 1942 года генерал-лейтенант Андрей Андреевич Власов был вполне благонадежным советским генералом, не более того... По пути следования с большой группой, в составе которой двигался генерал-лейтенант Власов, происходили всякие коллизии. Немцы были кругом. Пройти не удавалось. Напарывались на мины. Гибли. Посылали вперед разведгруппы. Они не возвращались. Часть людей рассеялась, ушла своим путем. Немцы перекрыли все направления надежно. Скитания продолжались уже не один день. Наконец, у Ольховских хуторов на реке Кересть (ныне не существующий населенный пункт - А.О.) удалось перейти на западный берег. «К этому времени мы все уже устали, истощали, питались только травой, варили пресные без соли супы из грибов. Было принято решение: истребительному отделению по дороге на Вдицко с юга и севера сделать налет на автомашину с продовольствием, забрать продукты и доставить к нам в лес. 15 человек выступили.» Выступление закончилось неудачей. Комиссар штаба Свиридов ранен в грудь пулей навылет, и один человек убит. Продовольствия добыть не удалось. Принято решение идти на место бывшего КП в

в урочище Щелковка . Там опять неудача. Еще один человек погиб. Принимается решение двигаться на запад в направлении деревни Подберезье (на карте этой деревни я не нашел в том районе, о котором идет речь - А.О.) «Это было 10-11 июля 1942 года. Железная дорога уже перешита на немецкую колею, обнаружена охрана, но мы незаметно миновали ее. Вышли на деревянную дорогу узкоколейную, что в 2-х километрах восточнее Подберезья. Здесь была сделана длительная остановка. Виноградов договорился с Власовым разбить группу на маленькие группы, которые должны были сами выбирать себе маршрут движения и план своих действий (этот момент тоже интересен, поскольку многие историки приписывают такое решение именно Власову, а не Виноградову - А.О. ) Я лично возражал против данного мероприятия, предложил свой план - двигаться всем до реки Оредеж, заняться на месте ловлей рыбы на озере Черное и, если удастся, на реке, а остальная часть группы, которую соглашался возглавить я, пойдет искать партизан, у которых найдем радиостанцию, свяжемся с нашими частями на востоке, и нам окажут помощь. Мое предложение не было принято. Я тогда предложил желающим пойти со мной. Со мной захотел пойти один политрук, который по спискам входил в группу Власова. Тогда меня Виноградов обвинил, что я, якобы, переманиваю к себе... Перед уходом я спросил, куда собираются идти другие группы, но никто еще не принял решения. Я спросил об это Власова и Виноградова, они сказали, что тоже не приняли решения, и что они пойдут после всех». Генерал Афанасьев и еще три человека ушли по своему маршруту. Им повезло, очень скоро они наткнулись на лужских партизан из отряда Сазонова. Власов, Виноградов, его ординарец и кухарка Власова Мария Воронова пошли своим путем. От того места, где они расстались с группой генерала Афанасьева, путь этот пролег на юг в сторону деревень Туховежи - Ям-Тесово. Расстояние между этими деревнями километров 6-8. Судя по направлению движения, полковник Виноградов хотел выйти к позициям советских войск в район Луги.

Этому не суждено было случиться... Читаем Карела Рихтера: «12 июля на рассвете офицер разведотдела XXXVIII армейского корпуса капитан Швердтнер пришел будить переводчика зондерфюрера Карла Поелхана: -Вставайте, едем в Ям-Тесово. -Что случилось? -Вчера вечером дозор застрелил там некоего мужчину. Похоже, это генерал Власов. Необходимо идентифицировать. Штаб 38 -го армейского корпуса немцев находился в те времена в деревне Раглицы. Многим любителям подводной охоты ныне хорошо известны имеющиеся там чистые карьеры. Именно отсюда и выехали на опознание якобы генерала Власова капитан Швердтнер и его переводчик. По пути они заехали в деревню Туховежи, где должны были взять автоматчиков сопровождения. В деревне к ним подошел староста, который заявил, что он задержал двух подозрительных особ: мужчину и женщину, которые просили у него еду и ночлег, предложив в обмен серебряные часы. Часы староста показал немцам. Капитан Швердтнер ни слова не понимал по-русски, да и к тому же очень торопился опознать труп генерала Власова. Он попросту отмахнулся от назойливого старосты. Правда, Поелхан приказал, чтобы задержанных староста охранял, дабы не убежали, пока немцы ездят в Ям-Тесово. В деревне Ям-Тесово немцам показали раненого русского солдата с рукой на перевязи, которого подстрелили при попытке к бегству, когда дозор крикнул двум людям в венной форме: «Стой!» Второй из убегавших был застрелен. Труп положили в сарай. Туда и повели капитана Швердтнера. «Мертвый лежал на соломе, высокий сутулый, одетый в плащ. Восковой бледности щеки покрывала густая черная щетина. -Это твой командир? - перевел Поелхан вопрос капитана Швердтнера. -Да - повел опущенными плечами солдат. -Генерал Власов? -Да Щвердтнер махнул рукой: -Можете пленного увести. Склонился над убитым, минуту на него поглядел. Все соответствовало описанию Власова: высокий, статный, темные волосы, высокий лоб, широкий нос, выступающие скулы. Отсутствовали очки, но их можно потерять. Без сомнения это Власов.

Его ординарец это подтвердил. Да и плащ. На нем были три звезды, что соответствовало званию генерал-лейтенанта Красной Армии». Абсолютно уверенный в том, что дозор застрелил в деревне Ям-Тесово именно Власова, Швердтнер приказал похоронить убитого, составив протокол опознания. По радио он известил командование корпуса, что тело генерала Власова успешно опознано. Обратная дорога снова лежала через Туховежи. И снова к ним подошел надоедливый русский. Он подвел немцев к двери пожарного сарая, запертого на висячий замок. Швердтнер взял два автоматчика охраны и поставил их у дверей. Староста деревни снял замок. Переводчик крикнул: -Выходите! Вы окружены! Пару минут было тихо. Потом отозвался глубокий голос: -Nicht schiessen, general Vlasov! Так описывает Карел Рихтер подробности пленения генерала Власова. У меня нет оснований ему не верить. Путь группы, в которой шел командующий 2-й Ударной армией генерал-лейтенант Власов, прослежен мною по карте. Группа прошла от рубежа реки Полисть до момента расставания с генералом Афанасьевым почти 70 километров. Место, в котором они распрощались навсегда («это было 10-11 июля» - ген. Афанасьев), отстоит от деревень Туховежи и Ям-Тесово в десяти километрах. Именно столько и можно было пройти за день изможденным и голодным людям, не больше. Все сошлось. Сомнений нет. Власов попал в плен в деревне Туховежи Ленинградской области, совсем неподалеку от границы нынешней Новгородской области. К западу от Мясного Бора, куда ему не суждено было выйти вместе с остатками своей изможденной армии. Староста деревни Туховежи запер его и Марию Воронову в сарае 11 июля, а в руки немцам сдал их 12 июля. От деревни Туховежи путь Власова повернул в другом направлении, но это уже тема другого детектива, а в этом можно поставить точку. Осталось только объяснить читателю, кого же застрелили немцы в деревне Ям-Тесово, и почему на убитом был плащ с генеральскими звездами?

Немецкий дозор застрелил полковника Виноградова, начальника штаба 2-й Ударной армии и ранил его ординарца. Плащ на Виноградове был генеральский потому, что незадолго перед расставанием Власов дал его полковнику, которого сильно знобило. Так они и пошли по деревням искать пропитание: генерал - в гимнастерке без знаков различия, полковник - в генеральском плаще. Внешне Виноградов был слегка похож на своего командующего, да и полмесяца голодовки и лесных скитаний еще больше усилили это сходство. Кстати, родственники полковника Виноградова до сих пор не знают, где он похоронен. Александр ОРЛОВ

ИНТЕРВЬЮ с ТОКАРЕВЫМ Константином Антоновичем (ныне покойным), бывшим спецкором "Красной Звезды", биографом генерала А.А. Власова - Будучи спецкором газеты "Фронтовая правда" ( Волховского фронта), а затем "Красной Звезды", я хорошо знал Власова. Первое мое знакомство с ним произошло намного раньше, в 99-й дивизии. Тогда я проходил практику в этой газете, и он еще не был главнокомандующим. Во время войны мы работали на ходу: он диктует - я записываю. Привычка стенографировать у меня еще со студенчества, что нравилось Власову. Видимо, поэтому он избрал меня своим биографом. Подготовленный мною текст по джентльменскому соглашению я отдавал ему. Он забирал все куски и сам перепечатывал. Но некоторые черновики у меня оставались. После его предательства начались обыски, уничтожались архивы, документы, связанные с его именем. Мне же поручили написать материал, разоблачающий его личность. Это поставило меня в неловкое положение, многие стали смотреть с недоверием. - И что же Вы думаете об этой личности? - Власов никогда не был обыкновенным солдафоном. Поэтому его поступок имел другие мотивы, нежели просто остаться живым, как утверждали в те и последующие годы. На мой взгляд, Власов - идейный предатель, чем и опасен. Его утверждения основываются на эсеровских позициях. Отец его был, кстати, эсером видным. Он считал, что Октябрьская революция - трагедия России, так как она отсекла Восток от Запада. Он считал, что только оставшись на базе Февральской революции, мы сохраним единство мира. А пока властвует большевизм, войны будут идти одна за другой. Потому что Запад терпеть этот строй не будет. И эту войну он видел в контексте истории. - Значит, переход его к немцам был закономерен? - Да, он совершил не только военное преступление, а прежде всего идейное предательство: обусловленное его старыми взглядами. Он был генералом прежней закалки. Он окончил Нижегородскую семинарию, которая тогда отвечала уровню университета, с золотой медалью.

Затем Военную Академию. Несмотря на свое происхождение, сумел выдвинуться: был нашим представителем в Китае. - В гражданской войне он участвовал? - А как же! Командовал ротой. Воевал против Колчака, Деникина. После победы пошел наверх выслуживаться. Пел фимиам вождю: ни одной речи, статьи без цитат Сталина не выходило. Им начинал, и кончал. Мне прежде кричали: не смейте показывать его предателем по убеждениям! Он просто трус! Ну зачем же обеднять? - Вышел роман Глинкера "Генерал Власов". Вы читали этот роман? - Читал. Это были 1952-1953 годы. Он был издан в западном Берлине на нескольких европейских языках, тиражом в 12 миллионов. - Вы знаете немецкий? - Нет. Мне переводила жена, преподаватель немецкого. Глинкер - опытный писатель. У него это не первая книга. Каким образом он мог знать Власова? При Власове он был его доверенным лицом, прикомандированным. По происхождению Глинкер прибалтийский немец. Жил в России, знал русский язык. Потом уехал в Германию, был признан эсэсовцами. - Он уехал во время войны? - Это скрывается. Известно, что он поручился за Власова перед Гиммлером. Видимо, он понял его взгляды. Просил, чтобы Власову дали возможность выступать со своими речами, формировать русскую армию. Власов передал ему все документы, которые успел с собой увезти. Глинкер писал роман в те дни по воспоминаниям Власова, о чем и говорит в предисловии. Кончает он предупреждением: если не будет принята власовская концепция соединения Востока и Запада, то мир ляжет в развалинах. Этим и опасен роман Глинкера. Запад вытаскивает его из небытия, поддерживает власовское движение. - Это целое философское течение? - Да, это движение социал - предательства, выходящее за рамки военного. И сам Власов считал себя спасителем пленных. Этого и придерживается автор названной книги. Он говорит, что Власов сделал попытку спасения русских пленных, беря под защиту в свою РОА. - Вы пишите, что Власов не принял Джалиля. В чем это выражалось?

- Джалилю, как представителю дружественной литературы, хотели составить протекцию, чтобы его принял главнокомандующий Власов. Но встреча откладывалась. Потом начались неудачи. И наконец, Власов в довольно грубой форме отказал: "Передайте этому татарину, что сейчас не до него. Пусть пишет свои вирши, он мне не нужен". Вообще-то Власов, мягко говоря, не был поклонником поэтов. После гибели Багрицкого он провел совещание с сотрудниками "Отваги" по выяснению причин случившегося ради соблюдения правил этикета. Как-то же надо было реагировать. - Как и когда Вы познакомились с Джалилем? - Совершено случайно. Зашел к начальнику политотдела. Там сидел старший политрук. Чуть повыше ростом, с типично татарскими чертами лица. Ямочка на подбородке. Обратил внимание на его разутые ноги. У него была манера держаться так, как будто он глуховат. Вышли вместе. Был апрель. Снег уже пористый. Рукавиц не носили. Пригласил в хату, попили чайку. Его больше всего интересовало, почему погиб Багрицкий, неужели его нельзя было спасти? Он не говорил о своих мыслях, но, кажется, очень боялся погибнуть. Очень. Было видно по его поведению. После этого трагического события настроение у него упало. Он был немногословен, никогда ничего о себе не рассказывал. - Как же Вы поддерживали с ним отношения? - Было несколько встреч. Я проговорился, что когда-то в институте занимался переводами, в юности писал стихи. И здесь я переводил Джалиля. Честно говоря, я был невысокого мнения о его поэтическом даровании. Была какая-то неуклюжесть в его стихах. - А в "Правде" Вы часто его встречали? - Два-три раза. Не больше. Может, он стеснялся того, что его надо переводить. У меня было такое впечатление, что он чувствовал себя глубоко несчастным, приехав во 2-ю ударную. Ведь национальные резервы (татарские) не были посланы, и ему некого было предавать. - То есть он, направляясь на фронт, рассчитывал... - Ну, конечно, рассчитывал, что встретит своих людей, татар.

А их не оказалось. Он сник. И в его стихах ведущий мотив - тоска по родине - был сильно эмоционально и национально окрашен. Россия, какая бы она не была, не могла заменить Татарию. Это просвечивает даже в его стихах: "Милый край! А тут болота, болота... ненавижу болота". Ему очень тягостен был вид бесконечных болот. Ему было жаль своих солдат-татар, не привыкших к суровому климату. В этом он был близок с Власовым. Помню, ожидая дополнительные резервы, Власов был не в восторге от национальных формирований. Он считал, что в лесах Волхова должны воевать только русские армии, и не нужно присылать сюда табуны на десяти языках. Какие тут могут быть надежды на казахов ? Только русские сильны боевым духом на своей земле. Каждый из них был в какой-то степени националистом. Власов сразу взял немецкую сторону, организовав Русскую освободительную армию. Он хотел выйти на большую дорогу в условиях квисленговской стези. Он понимал, что такая огромная страна, как Россия, не может быть под пятой Гитлера. На это у них не хватит сил. И он готовил себя на пост русского бургомистра. Джалиль же согласился не сразу. Но, видимо, он не мог отказаться. Но почему ему, работавшему в русской газете при Сталине, не работать в татарской? Какое ему дело до того, кто ее выпускает? Немцы дали ему возможность писать о Татарии, о духе татарском. Тогда он встал на националистические позиции. Однако в газете "Идель - Урал" нет ничего антисоветского. Все чисто национальное. Если же говорить о причинах его согласия, то я увидел еще один момент: он понял, что уже где-то формируется татарский легион. Возможно, что он мог пойти против Красной Армии. Мне кажется, что он хотел предотвратить это... Беседу вел М.ЧЕРЕПАНОВ. 1994 год. Материал отсюда:http://www.tatar.museum.ru/Jalil/interview.htm

Александр Иваныч провел исчерпывающие исследование тех событий! Респект Орлову! Вам, Борис, спасибо за информацию! Двадцать лет работаю на вахтах Долины и не по наслышке знаю упомянутые здесь названия деревень и речек...

Мои родители родом из тех мест. А дочь писала работу в Университете о 2- ой Ударной. Она ездила в деревню Туховежи и сделала аудиозапись очевидца пленения Власова. Власов вышел к немцам с женщиной- врачом, действительно с любовницей, одета которая былв в кожанное пальто. Назвал Власов не свою фамилию вначале, кстати. Этим летом мы с мужем проехались до Туховеж, я сделала много снимков деревни и в разговоре с деревенскими жителями выяснилось, что у всех на слуху и в памяти , что именно в их деревне сдался генерал Власов. От деревни Туховежи до Ям- Тесово примерно 15 км.

Татьяна, а место где стоял тот сарай у дороги. Вы не фотографировали? Было бы интересно увидеть!

Нет, сие мне не известно. Буду уточнять у дочери.

Как въезжаешь в деревню Туховежи, по правую руку стоял тот сарай (по словам очевидца). Мне бы узнать пораньше, я бы обязательно сфотографировала.

сарая до конца войны уже небыло -)