Газета «Новгород» продолжает начатую в номерах от 21.05 и 28.05 публикацию материалов о суде над нацистскими преступниками. Скамьи подсудимыхВ Новгородском кремле, в зале городского театра, 7 декабря 1947 г. началось открытое судебное заседание военного трибунала. Судили девятнадцать военных преступников из вермахта и СС. Председательствовал генерал-майор юстиции И. Ф. Исаенков (руководил военным трибуналом Ленинградского фронта ЛенВО в самые тяжелые времена, с августа 1940-го по март 1949 года), государственное обвинение поддерживал военный прокурор В. З. Стрекаловский, интересы обвиняемых защищали восемь адвокатов. Было вызвано 36 свидетелей: 31 житель Новгородского, Батецкого, Белебелковского и других районов, а также пятеро немецких военно-пленных. На процессе присутствовали делегации Ленинградской, Псковской и Великолукской областей, журналисты и фотокорреспонденты газеты «Новгородская правда», жители послевоенного Новгорода. Также на процессе негласно присутствовали агенты УМГБ – для выявления недочетов в организации процесса и отслеживания реакции зала. В фойе театра была размещена фотовыставка о нацистских злодеяниях на оккупированной территории. Ход судебных заседаний подробно излагался «Новгородской правдой» – единственным областным печатным СМИ. С 7 по 21 декабря 1947 г. вышло 14 объемных текстов: акт о вскрытии захоронений, обвинительное заключение, стенограммы суда, репортажи, эссе, отчеты. Они сопровождались фотографиями и даже карикатурами на обвиняемых. По сути, газета была единственным СМИ в СССР, которое освещало процесс (в центральной «Правде» был опубликовано всего три фразы). Поэтому все жители могли узнавать о процессе только из «Новгородской правды» (кроме того, ее материалы пересказывали агитаторы на местах) или же из устных рассказов присутствующих в зале знакомых. Слушатели открытого процесса в здании городского театра (ныне – областная филармония)Увы, журналисты, освещающие процесс, не вспоминали о нем в дальнейшем творчестве и не публиковали своих дневников. Поэтому об их отношении к суду можно следить только официально – на основании публикаций и неофициально – по высказываниям в здании суда, зафиксированным агентами УМГБ. Из-за нехватки источников остается под вопросом влияние власти на содержание материалов о процессе (напомню, все советские СМИ цензурировались), каких-либо документов по этой теме выявить пока не удалось. Неизвестна также степень редакторского вмешательства в тексты. Предположу, что журналисты готовили публикации самостоятельно, руководствуясь только своими патриотическими чувствами («Новгородская правда» была официальным органом обкома партии). Кроме того, авторы могли вдохновляться материалами газеты «Правда» о других открытых судах – в особенности стилистикой освещения Нюрнбергского процесса (о нем писали лучшие журналисты страны). Еще до открытия процесса, 3 декабря, «Новгородская правда» опубликовала несколько больших материалов об обнаружении массовых захоронений у деревни Жестяная Горка. Разные стили и жанры публикаций дополняли и усиливали эффект друг друга в сумме. Первый материал «Новые факты злодеяний немецко-фашистских захватчиков на территории Новгородской области» представлял собой цитаты из отчета Новгородской специальной комиссии по установлению и обнаружению злодеяний немецко-фашистских захватчиков в Новгородской области (состав комиссии был перечислен поименно – это были известные всем новгородцы). То есть читатель получал документально заверенные факты и мог их обдумать сам или же прочитать их эмоциональную трактовку во втором материале – «Жертвы Жестяной Горки»: «Кто они, безвинные жертвы фашистского террора? Шестнадцатилетние юноши и девушки, взрослые мужчины и женщины, старики, беременные женщины и матери грудных детей! Самые лучшие представители Батецкого, Лужского, Оредежского, Чудовского, Новгородского и других районов. Мужественно пошли они на мученическую смерть, но не склонили свои головы перед врагом, не стали предателями своего народа, своей Родины». Контрастно подчеркивались как безвинность жертв, так и жестокость преступников – исполнителей казни и их начальства: «Кто совершал эти преступления? Люди, потерявшие всякий человеческий облик, убийцы, выдрессированные в профессиональных школах гестапо, взбесившиеся от животного страха перед грядущим возмездием. И всеми действиями непосредственных исполнителей преступлений руководили оккупационные власти, генералы гитлеровской армии, получавшие директивы из ставки немецкого командования – от самого фюрера». Для формирования негативного образа авторы использовали даже описание внешности подсудимых: «Исподлобья, маленькими заплывшими глазами смотрит куда-то в сторону Руппрехт, когда председательствующий, читая обвинительное заключение, раскрывает его зверства. Этот баварец с массивными челюстями гориллы полностью воплотил в своем физическом и нравственном облике известное желание Гитлера – видеть в каждом немце дикого зверя. И он таким был на самом деле». Внешность осужденных стала материалом также для карикатуриста «Новгородской правды» В. Гальба: два материала о вынесении приговора сопровождались шестью портретами. Героями их стали Фишер, Хаунспергер, Винтер, Герцог, Руппрехт, Зассе. Большинство новгородцев видело этих военных преступников только на мутных общих фотографиях в «Новгородской правде», поэтому словесные описания репортеров и рисунки были вдвойне информативны. В репортажах с заседаний суда ключевое место занимали рассказы свидетелей, чудом избежавших расстрелов. Вот один из них: «На сцену, где заседает Военный трибунал, поднимается 12-летний Петров Анатолий – житель д. Б. Тресно. – Нашу деревню, – говорит свидетель, – немцы сожгли. Тогда мы перебрались в д. Горушка, и там нас немцы расстреливали. Я лежал среди убитых и таким образом спасся. Председательствующий: А что сделали немцы с твоими родными? Петров: Маму и братишку Павлушу они застрелили». Более тридцати свидетельств о трагедиях, с привязкой к конкретным фамилиям, датам и местам, звучали на суде в отношении каждого обвиняемого и, частично, публиковались газетой. Судя по газете, подсудимые не раскаивались в содеянном, воспринимая преступления как работу по приказу. К примеру: «Прокурор: Сколько же советских людей было расстреляно при вашем участии? Кайрат: Примерно 30 штук. Гул возмущения прокатывается по залу, когда переводится этот ответ Кайрата. Оказывается, этот гитлеровец настолько разложился, стал профессиональным убийцей, что уничтоженных советских граждан считает на штуки. И это не оговорка, ибо на следующий вопрос прокурора – о количестве арестованных, Кайрат также равнодушно отвечает, что он лично арестовал 50–60 штук советских граждан». Освещение важных событий в сталинской прессе обычно сопровождалось публикацией откликов граждан (все они соответствовали единому идеологическому вектору), это было формальной «обратной связью», а на практике – публичным выражением лояльности. Однако ни в центральной «Правде», ни в «Новгородской правде» реакция граждан не публиковалась (кроме представительницы ЧГК в Новгороде Л. Куприяновой). Могу это объяснить как отсутствием прямых указаний властей, так и плотным информационным потоком декабря 1947 г.: выборы в Верховный Совет СССР и денежная реформа. Эти два события заполнили все страницы «Новгородской правды» сплошными радостными откликами граждан. Обо всех открытых процессах 1947 года кратко сообщали всесоюзные СМИ. Сухие тексты особенно проигрывали по сравнению с эмоциональными и подробными материалами региональных газет. В итоге этот недостаток работы всесоюзной прессы заметила и власть. Министр МВД С. Круглов писал министру иностранных дел В. Молотову: «Вышло распоряжение о подробном освещении хода судебных процессов против немецко-фашистских участников карательных органов в прессе. Проведённым в конце 1947 г. процессам было, однако, уделено крайне мало внимания в центральной прессе. Дела судебных процессов против немецко-фашистских преступников включают в себя ряд кадровых генералов бывшей немецкой армии самого высокого ранга и могут предложить опытному советскому журналисту богатый материал для политически острого и убеждённого описания карательной политики Советского Союза по отношению к выявленным военным преступникам». На Новгородском открытом процессе были осуждены два кадровых генерала, и, тем не менее, никто из «опытных советских журналистов» про суд над ними ничего не написал...

Просьба откликнуться всех новгородцев, которые видели суд в декабре 1947 г. или слышали о нем тогда. Исторической науке очень нужны ваши воспоминания! Мы их запишем и опубликуем. Обращаться в редакцию или к автору статьи по телефону: 89116106578, strider-da@ya.ru Дмитрий АСТАШКИН, кандидат исторических наук