Название Новгородского образа Богоматери Знамением, т.е. чудом, явлением, происходит от дивного события в XII в., внесенного в отечественные летописи. В княжение Романа Мстиславича ополчилась на Великий Новгород в 1169 г. вся Просторусь: суздальцы и смоляне с рязанцами, торопчанами, переславцами, ростовцами, муромцами и полочанами. Тогда в Новгороде архиепископом был св. Иоанн; в часы молитв его о спасении паствы чудный глас повелел ему взять из церкви Спаса на Ильиной улице образ Богоматери и поставить его на остроге против супостатов. Святитель с крестным ходом вынес икону сию как оборону и поставил на внешнем укреплении, или остроге, Новгорода. Стрела, пущенная одним суздальцем, ударилась в нее; икона обратилась тылом к врагам и лицом к городу, и, как свидетельствует летопись, слезы капали с нее на фелонь архиепископа. В это самое мгновение суздальцы предались бегству, а по сказанию «Новгородской летописи»,«ослепоша и побеждени быша». Новгородцы рубили их мечами, брали в плен и продавали суздальца по две нога2ты (ногата — древняя монета). Битва новгородцев со всею Просторусью была 25 февраля, по «Супрасльской летописи» — 18 февраля. В память чудесного заступничества Богоматери новгородцы св. икону ее наименовали Знамением и в честь ее, 27 ноября, установили праздник, который потом сделался общим в отечественной церкви.

В 1354 г. новгородцы поставили на Ильиной улице каменную церковь Знамения Пресвятой Богородицы, куда и перенесена была чудотворная икона из Спасо-Преображенской церкви5. Когда же св. икона в Новгороде «от мног лет», как сообщает нам летопись, «обветшала зело», тогда архиепископ Макарий ее «поновил и украсил кузнею и монистами. Потом, 30 октября 1528 г., с крестным ходом проводил ее на Ильину улицу в возобновленную и освященную им церковь в честь Знамения Богородицы». По определению Московского Собора, в 1547 г., установлено праздновать св. Иоанну, архиепископу Новгородскому Чудотворцу, 7 сентября; в службе сему святителю между прочим упоминается и чудо от иконы Богоматери: «по истине великим даром от Бога почтен бысть, Святителю Иоанне, яко сподобися послужити чюдеси Святей Богородицы предивному Знамению». Весьма вероятно, что с того времени, когда святитель Макарий из Новгорода переведен был в Москву на Иерархический престол, распространились списки с Новгородской иконы в Московском государстве и сооружены многие церкви в честь сего явления Богоматери. От образа ее, доныне стоящего на Троицких воротах Кремля (в XVII в. они назывались Знаменскими), и улица, идущая от Боровицких ворот в Белом городе, и решетка на Стрелках именовались еще в конце XVI в. Знаменскими от церкви Знамения, вновь сооруженной боярином Иваном Никитичем Романовым против его двора. В Китай-городе, на Варварке, у двора бояр Романовых стояла церковь Знамения Богородицы; там в 1630 г. царь Михаил Федорович основал Знаменский монастырь, что на Государеве старом дворе. Над гробами Романовых, четырех братьев патриарха Филарета, пострадавших от Бориса Годунова, сооружена была потомками их в Новоспасском монастыре церковь Знамения Богородицы. Из сего и других случаев видно, что царственный род Романовых признавал сие явление Богоматери своей заступницей и покровительницей.

Подобное изображение Богоматери с Предвечным Младенцем в персях встречается на монетах византийских императоров Иоанна Цимисхия, Василия и Константина Порфирородного в X в., Михаила Дуки в XI в. Лик Богоматери поясной; руки не распростертые в молении, а прижатые к персям, как на иконе Новгородской и на одном экземпляре Черниговской гривны. Но на печатях владык Великого Новгорода, в начале XIV в., Пресвятая Дева изображена во весь рост с Младенцем в персях ее и с распростертыми руками в молении. Из сего видно, что икона Знамения Богоматери, перешедшая на Русь из Византии, в Новгороде написана с некоторыми отменами. Но сущность и характер первообраза удержались в сочинении рисунка: символ вечности и подобие неприступного света Божества выражены кругом, в коем вмещается Лик Предвечного Младенца. Как прижатые к персям руки Богоматери знаменуют ее высокое смирение, на которое призрел Вышний, так простертые в молении — предстательство ее обо всем христианском жительстве и о благоденствии Новгорода. Ибо, по свидетельству летописи, «и до сего дни та св. Богородицына икона чудодействует и цельбы дарует». На челе и персях Богоматери три звезды, о коих мы прежде сказали. Замечательно, что благословляющая рука Спасителя сложена согласно с учением Православной восточной церкви; в другой руке у него свиток. В венце вокруг главы, разделенном крестообразно чертами, известное слово ОWBН (сый), а по сторонам Iс ` Хр ` .

Вокруг св. иконы изображено в лицах самое чудо, или деянье. Это изображение замечательно как в историческом, так и в археологическом отношении, ибо оно, напоминая нам явление св. иконы, предшествовавшее восстанию союзных русских князей на самосудный Великий Новгород, представляет памятники древнего зодчества в Новгороде: церкви, звонницу, здания и укрепления города, потом облачения святителя и священнослужителей, одежду горожан, доспехи воинов суздальских и новгородских (брони с короткими рукавами и с набедренниками, железные шишаки с бармицами, сердцеобразные щиты, стяги, знамена, копья и стрелы). На князьях, воеводах и послах — шапки. Надписи над деяниями дополняют то, чего не могла выразить кисть. Спишем их: «6675 лето сотворися знамение в Великом Новегороде от той иконы Пресвятыя Богородицы иже на Ильине улицы; сице живущим Новгородцем своею областию, якоже ими Бог поручи, Князя держаху себе по своея воли, в тоже время Двиняне не хотяху дани датии Новугороду и отдаша Князю Андрею Суздальскому. Новгородцы же послаша на Двину данника и с ним от пяти концев по сту мужей. Послыша Князь Суздальский, посла воины, числом #a ie сот и сретоша на Бели озери и начаша битися и поможе Бог Новгородцем и побиша мужей, они побегоша и тако Князь Андрей разгнева и начаша копити воинство, сам же разболеся и посла сына своего Романа к Новегороду». «Прииде Князь Роман Суздальский со множеством воинства к Великому Новугороду и испустиша стрелы». «Послы Новгородцки. Послы Суздальски». «И молитвами Пресвятыя Богородицы окаянны ослепоша и потом сами себе начаша посекати».

«Софийский временник» и «Супрасльская летопись», обвиняя новгородцев в нарушении крестного целования к князьям, говорят только, что «они наказаны за грехи рукою благовернаго князя Андрея и спасены силою крестною и милостью Богородицы», которой иконы пред нашествием суздальцев всплакали в трех церквях новгородских; чудо же описано «Степенной книгой» и «Прологом» согласно со словами надписи. Здесь сказано о пришествии на Великий Новгород суздальского князя Романа, который в «Софийском временнике», называется Мстиславом, а смоленский князь Романом. «Псковская летопись» подтверждает свидетельство надписи об ослеплении суздальцев, о чем другие умалчивают. Под образом на доске представлен Новгород, осажденный суздальским и другими князьями русскими в 1169 или 1170 г. Об этом памятнике ничего не говорят ни митрополит Евгений, ни Н. Муравьев, обозревавшие древности Новгорода и сравнивавшие прежнее его положение с настоящим1. Вельтман первый сообщил нам сведение и снимок с этого вида, который, судя по-обычному, преимущественно в XVI в., перспективному (au vol d'oiseau) изображению городов, а равно и по иконописному стилю, относится, как должно полагать, к тому времени, когда архиепископ Макарий, ревнитель живописного искусства, при поновлении иконы желал увековечить и совершенное ею чудо в Новгороде олицетворением его на доске, которая заменяет пелену. Это изображение представляет нам на третьем и четвертом плане город, разделенный Волховом на две стороны, Софийскую и Торговую, а на первом и втором плане союзную русскую рать, осаждающую город с Торговой стороны, и битву ее воинов с новгородскими.

Тройные стены, как три пояса Торговой стороны, составляют три крепости — подобие Московского Кремля, Китая и Белого города. Эти стены и острог, тогда устроенный новгородцами, деревянные с лучными боями и осадными стоками; башни круглые и четырехугольные с шатровыми кровлями, одни глухие, другие воротные с решетками; кругом стен вал и ров. Торговая сторона соединяется с Софийской великим мостом через Волхов. В стенах, или в забороле, с 19 башнями, представляется множество зданий: церквей, монастырей, хором с вышками, изб и теремов, между коими пестреют огороды и сады. Это уже Великий город, распространенный князем Мстиславом Владимировичем. Пред стенами Торговой стороны, осаждающая Новгород рать, конная и пешая; позади ее поле битвы, где одни сражаются, другие грабят убитых; один из всадников стреляет из лука в св. икону, на стене городской водруженную на древке. Из наступательных оружий у воинов видны копья, луки, мечи, бердыши или секиры; из оборонительных — щиты, байданы, шлемы с яловцами, наручи и наколенники. Вместо седла и чепрака на лошадях попона с выпусками; ноги у всадников в стременах. На битву вызывают сурны, в кои трубят воины. Отдельные отряды всадников имеют хоругви, стяги или знамена, и прапоры, то с четырехконечными, то с восьмиконечными крестами. На стенах городских кроме духовенства со св. иконами и крестами не видно воинов; но с левой стороны из ворот выступает рать новгородская. При сравнении этого вида новгородского с деянием, открывается разница в некоторых изображениях, например, церкви и здания городские не одинаковы на том и другом. В первом — на персях (зубцах) стены видны только священно-служители с двумя образами, а на другом — воины; вооружение воинов на том и другом не сходно: одни в шишаках с бармицами, другие в шлемах с яловцами и т.д. Из чего следует, что чертеж Новгорода и деяния писаны не в одно время; последние, по-видимому, древнее первого.

Если этот план Новгорода снят и не с древнейшего, современного самому событию, но изображен спустя несколько веков после явления св. иконы, и тогда он по содержанию своему, как единственный в своем роде памятник, достоин внимания. Ибо, напоминая чудесное избавление Новгорода, он воссоздает нам древний его быт и в то же время сообщает сведения о вооружении воинства и осаде городов. Может быть, в изображении этой осады нам представляется ближайший к художнику приступ к Великому Новгороду Иоанна IV.