К 110-летию со дня рождения Б.К. Мантейфеля 11 августа 2006 Сергей Борисович Мантейфель , новгородец как минимум в третьем поколе­нии , не просто наш сосед , - его с полным правом можно было бы назвать перво­поселенцем Западного района . Потому что когда в январе 1970- го он с матерью из Никитского корпуса (что в Кремле) перебрался в пятиэтажку на проспекте Мира , это был еще "дом окнами в поле" , - западнее только лес шумел . Возможно , иные наши соседи числа любителей поэзии знакомы с ним по его стихотворным сборникам . Кто - то , может быть , читал его воспоминания о старушках Гиппиус ( младших сестрах знаменитой Зинаиды Николаевны), с ко­торыми судьба свела его в раннем детстве . И уж наверняка каждый из нас видел иконы , к реставрации которых Сергей Борисович приложил руку ,Сергей Борисович Мантейфель - хоть в Со­фийском иконостасе , хоть в музейном собрании . Можно было бы перечислить и еще ряд ипостасей нашего соседа ( совсем уже неожиданных ), - проблема лишь в том , что ни в одну из них личность его полностью не укладывается . В точности та же особенность , что и у его отца - выдающегося новгородского краеведа , фенолога , орнитолога , метеоролога , энтомолога , музейщика , археолога , рестав­ратора и протчая , и протчая , и протчая Бориса Константиновича МАНТЕЙФЕЛЯ . Который также неминуемо сделался бы нашим соседом , проживи он на полтора десятилетия подольше . Такого новгородца , как Борис Ман - тейфель , в Новгороде не вспомнить в год его юбилея грех . Право на память он заслужил одним уже фактом спасе­ния из осажденного города музейных сокровищ , не говоря о прочем . И все же ровно десять лет назад 100- летний юбилей его прошел никем не замечен­ным . Нынешнее 110- летие юбилеем уже , конечно , не назовешь , но и 110 лет ( тоже круглая дата ) - достаточный по­вод для того , чтобы вспомнить о нем и извиниться таким образом перед его памятью . Борис Константинович Мантейфель<BR>(1950 г.)Мантейфели , выходцы из Восточной Пруссии , на российской службе по­явились давно , еще при императрице Ели­завете Петровне . Со временем , когда фа­милия заметно распространилась , расши­рился и круг занятий ее носителей , но по­началу подвизались они преимуществен­но на военной службе : были среди них и высокие чины , и даже герои 1812 года ... - Вот и дед мой , Константин Эрастович Мантейфель , служил старшим офицером ( полковником , кажется ) в стоявшей в Нов­городе артиллеристской бригаде , - сказал наш сосед Сергей Борисович . - По рас­сказам , пользовался он большим уваже­нием среди рядового состава как коман­дир добрый и снисходительный , при всем своем "фон - баронстве" лишенный всяко­го высокородного чванства . Он и женил­ся - то на простой малограмотной медсест­ре , бывшей крестьянке Марии Филаретов­не . Было у них четверо детей - три дочери и сын Борис , младший - мой отец ... Дед , не дожив до великих потрясений , мирно скончался в 1903 году , а сын его Бо­рис , как подошло время , поступил в Реаль­ное училище на Никольской ( теперь в том здании медучилище ). Окончив его , в 1915 году уехал в Петроград , где год или пол­тора обучался в Лесном институте . Инсти­тута не закончил , поскольку мобилизован был в действующую армию ( шла Первая мировая ), но и этот небольшой период обучения оказал огромнейшее влияние на всю его последующую жизнь . Именно в Лесном институте произошла судьбонос­ная встреча с профессором Кайгородовым , выдающимся фенологом , которого Борис Константинович до конца дней по­читал своим Учителем . В 1917 году прапорщик Мантейфель , командир взвода воевавшего на Северо - Западном фронте 177- го пехотного полка , был тяжело контужен и - после излечения в госпиталях - демобилизован . Вернув­шись в Новгород , кем только ни работал : письмоводителем , слесарем , счетоводом , журналистом , инспектором по инвентари­зации и так далее . Однако ни одна из этих профессий не была связана с подлинной его страстью - фенологией ( наукой о пе­риодических природных явлениях ) и крае­ведением . Добросовестно отдавая рабо­чее время обозначенным в трудовой книж­ке должностям , призванию своему Борис Константинович посвящал всего себя пол­ностью , оно сделалось если не смыслом , то , по меньшей мере , образом его жизни . Будучи специалистом по инвентаризации , он систематически отслеживал и фикси­ровал , например , прилеты желтых трясо­гузок , массовые вылеты шмелей , спорооб­разование полевого хвоща и еще тысячи подобных явлений , с инвентаризационной точки зрения совершенно неинтересных . Хотя , надо признать , было у него немало и приятных сердцу должностей - правда , нео­плачиваемых и бесполезных в карьерном смысле : сотрудник бюро погоды , метчик центрального бюро кольцевания , уполно­моченный отделения Общества охраны природы и тому подобные . Всех птиц знал он по голосам , всякого жучка , всякую тра­винку - по именам ( хоть по латинским , хоть по местным ). - До войны мы жили в деревянном до­мике возле Десятинного монастыря , - вспо­минает Сергей Борисович . - Во дворе отец оборудовал самодельную метеостанцию , с помощью которой проводил регулярные наблюдения . После войны он меня приво­дил на пепелище , - ровно ничего там уже не оставалось , кроме кусков оплавленно­го стекла от больших отцовских аквариу­мов . .. Однако еще до войны и без того широкий круг интересов Бориса Константиновича обо­гатился новой огромною темой , определив­шей его профессию уже до конца жизни . Возможно , где - нибудь в глухой тайге краеведение могло бы ограничиться одним лишь природоведческим аспектом . Но в тех местах , где живут люди , неизбеж­но укореняется и прошлое людей , которое со временем становится таким же достоя­нием этих мест , как их природа . А уж в пе­ренасыщенном свидетельствами и духом тысячелетней истории Новгороде любой мало - мальски любознательный человек просто обречен на занятия в той или иной мере историческим краеведением - хотя бы задаваясь вопросами , что разбросаны тут на каждом шагу . Естественно , не избе­жал этих вопросов и Борис Мантейфель . Постепенно список походов , в которых он участвует , пополняется экспедициями нов­городского музея , - Бориса Константино­вича интересуют уже не только геологичес­кие или орнитологические изыскания , но и курганы Поозерья , и фундаменты укрепле­ний Окольного города . Неудивительно по­этому , что в 1935 году он окончательно по­рывает с инвентаризационными и прочими конторами и приходит работать в му­зей ... - Поначалу младшим научным со­трудником - он ведь не имел специаль­ного образования , - уточняет Сергей Бо­рисович . - Но и без образования из него получился профессиональный архео­лог , - любителю открытый лист на рас­копки ежегодно бы не выдавали . Лю­битель - археолог или реставратор - по­чти такая же глупость , как любитель - хирург : он непременно напакостит . А на археологические исследования отца и по сей день серьезные историки ссы­лаются . Впрочем , будучи даже сотрудником из категории "младших" , Борис Кон­стантинович являлся довольно замет­ной в музее фигурой : и в ученых сек­ретарях ходил , и отделом любимой сво­ей природы заведовал . А перед вступ­лением в город немцев неожиданно оказался самым высоким музейным начальством , - остальное к тому вре­мени по разным причинам уже разъе­халось. - Меня и брата бабушка тогда вез­ла через Ленинград , а мать , посадив нас на баржу , вернулась к отцу пако­вать музейные экспонаты . С Десятинной они перебрались в Кремль - времени для хождений на работу не оставалось , немец под Новгородом стоял . Потом уже и в бом­боубежище спускаться перестали , чтоб ра­боты не прерывать . Эшелон с музейными ценностями под началом Бориса Константиновича стал пос­ледним железнодорожным транспортом , вырвавшимся из осажденного Новгорода . Сын и отец добирались до Кирова разными путями : первый чудом избежал гибели на потопленной барже , второго в пути свои же едва обедом не отравили . Но все , к счас­тью , остались живы , музейные сокровища тоже были спасены . За успешную их эваку­ацию указом наркома просвещения от 1 февраля 1942 года имя Бориса Мантейфеля занесено в Книгу почета Наркомпроса . Когда музейные дела были исчерпаны , Бориса Константиновича мобилизовали . Но - хоть в часть он попал и тыловую - а все же снова получил контузию где - то в Заполярье , и снова отправился по госпи­талям . И лишь в июне 1944- го , по хода­тайству музейного отдела Наркомпроса , был демобилизован и направлен в разру­шенный Новгород восстанавливать музей . Собственно музеем дело , конечно же , не ограничилось , - старший теперь уже научный сотрудник Мантейфель руково­дит раскопками , участвует в экспедициях по укреплению фресок на руинах храмов , неустанно наблюдает за культурным сло­ем , сплошь и рядом разрушаемым в стро­ящемся городе . - Вслед за отцом , спустя месяца пол­тора , вернулись в Новгород и мы с мамой . Поселились в Никитском корпусе ( в сред­ней его части ), где я лично прожил 25 лет , а отец - до самой смерти , последовавшей 14 мая 1957 года . Но из музея он уволил­ся ( а точнее был самым бессовестным об­разом выдворен новым руководством ) еще раньше , в 1953- м . В последние годы был уже прикован к постели , - сказались и нервы , и стародавняя болезнь сердца , и все его контузии . А долго ли может протянуть человек , лишенный того , чем он жил , - он ведь даже на свою любимую Синичью гору уже не мог пойти ! Урочище Синичья гора - излюбленное место прогулок Бориса Константино­вича - более известно как Петровское кладбище , названное так по стоящей там церкви Петра и Павла . - Кладбище было густо заросшим и н апоминало лесок , в котором гнездилось множество певчих птиц , - это сейчас там вс больше галки да вороны . Отец приходил туда с биноклем ежедневно - наблюдал жизнь всюду : в кронах , в траве , в прудах... Прогулки ученого хоть и приятным были , но отнюдь не праздными . По их результатам он создал , например , уникальный "Календарь природы Новгорода" , в котором систематизировал и обобщил свои наблюдения за долгие периоды времени , - по иным позициям аж за 40 лет! Труд этот был издан еще при жизни автора Всесоюзным Географическим обществом , в действительных членах коего он состоял с мая 1941 года . Разумеется, это далеко не единственная публикация Бориса Константиновича , печатался он достаточно активно - как в обычной периодике , так и в научнь изданиях ( в частности , в "Новгородско историческом сборнике" ). Что же до трудов неопубликованных - по смерти его Географическое общество унаследовало 74 тетради с тематическим размахом от истории погоды до великого противостояния Марса! При таком диапазоне интересов , да при насыщенной музейной работе , да при членстве в 32 научных обществах было ли у него время на искательство в глазах pyкoвoдства ? И - "хоть бесчувственному телу paвно повсюду истлевать" - все же видите разумным и справедливым , что прах Бориса Мантейфеля навеки упокоился не где - нибудь , а на его любимой Синичье горе . Он ушел , оставив нам немалые плоды своих трудов и добрую по себе память , а сыну Сергею , соседу нашему - свою судьбу . Считается , правда , что судьба по наследству не передается , но скупо о себе говорящий Сергей Борисове из его рассказов об отце вдруг сам стал гораздо понятнее . Я даже предугадал его ответ на вопрос : какую из многочисленнь своих профессий он считает главной ? - Нет таковой , - ответил наш сосед . - Занимаясь даже таким интересным делом, как художественная реставрация , я всегда ждал окончания рабочего дня , чтоб поскорее вернуться к своему сокровенному , говорю о моей писанине - которая , конечно , не специальность , но основное мое занятие. Вот так , несколько тяжеловато и с неохотой , Сергей Борисович все же признался , что он - поэт. Уверен , что и ученый его отец на определение "ученый" точно также трудно бы соглашался .

Борис Константинович справа

Очень хорошо помню Сергея Мантейфеля- их семья жила в Никитском корпусе, а наша семья жила в 2-х этажном доме за драмтеатром.

Воспоминания о тех временах живы в моей памяти.

Сергей Мантейфель был постарше нас, школьниц, благодаря группе мы имеем прекрасную возможность знакомиться с его фотографиями и видами нашего Новгорода.