Освободить, согреть, отстроить! из архива объединения коренных новгородцев «наследники» Весной 1944 года осквернённый войной Новгород начал оживать. Горожане возвращались в отчий край из эвакуации и плена, трудолюбивые сельчане съезжались в город помочь его возрождению. В начале марта девять новгородских семей с детишками вернулись из Прибалтики и нашли приют в зале библиотеки клуба имени Ленина. Помещение с уцелевшей кровлей, способное вместить почти 30 человек, было настоящей удачей для людей, сплочённых общей бедой. Женщины быстро обустроили жилище, дети постарше освобождали место от книг, укладывая их стопками вдоль стены, младшие бродили в поисках дров и сохранившейся утвари. Среди них была четырёхлетняя Ниночка Герасимова (теперь - Нина Антоновна Марова). В её воспоминаниях сохранились картины освобожденного города и рассказы родителей о пережитом. Врезался в память страшный лес из зарослей высокого бурьяна, среди которого она однажды наткнулась на мертвеца... Весеннее потепление вынуждало принимать экстренные меры, и вскоре в городе сформировали санитарный отряд. Очень быстро был построен барак у входа в Летний сад (напротив современного здания УВД), в котором оборудовали временную больницу. Рядом в землянках жили люди. Дети наравне со взрослыми занимались уборкой города и гордились чистотой доверенного им участка. Ещё они очень гордились своими отцами: как те воевали и как работали. О своём отце Нина Антоновна вспоминает как о первом послевоенном печнике. Антон Филиппович работал в УВД истопником и был так знаменит своим искусством сооружения печей, что когда в 1975 году ушёл из жизни, долгое время на его имя продолжали приходить письма от бывших заказчиков с просьбой сложить или отремонтировать печь. А потом люди искреннее соболезновали о кончине человека, в трудные годы обогревавшего дома новгородцев. Семья Тамары Васильевны Петрухиной жила до войны в Новгороде. Отец был капитаном буксирного парохода «Вымпел», мать работала поваром в садике водников. Имели хорошу

орошую квартиру рядом с пристанью судоремонтного завода (в районе современного здания драмтеатра), растили дочерей. Начало войны, эвакуация и плен запечатлелись в горьких воспоминаниях матери. Как-то утром, оставив младшую дочь спящей, она с одной из старших дочерей отправилась за хлебом. Город выглядел почти мирным, война вторглась в него неожиданным гулом немецких самолётов, началась бомбёжка. Перепуганная женщина кинулась обратно домой, где спала полуторагодовалая малышка. Времени на сборы не оставалось, чудом успели втроём сесть на одну из последних барж. Повезло: баржу не разбомбили. Выжившие новгородцы на всю жизнь запомнят, как легко вражеские самолёты топили беззащитные судёнышки с беженцами, после чего волны седого Волхова долго качали белые детские панамки... Материнское сердце разрывалось перед выбором - младшие дочери были спасены, но старшая, Аня, осталась в деревне с бабушкой. В пути мать приняла решение вернуться за дочерью. Как только баржа пришвартовалась в Змейско, женщина с двумя детьми сошла на берег и пешком отправилась обратно. Сердобольные люди их подкармливали и давали в пути ночлег. Спустя неделю уставшее семейство вернулось в город, а когда подошли к повороту на Псковскую улицу, там уже стояли немецкие автоматчики. Случайный возница на телеге подсадил беженцев и довёз до Борков. Дальше мужественная женщина пешком добралась до Сергова и нашла старшую дочь. Так семья Петрухиных оказалась на оккупированной территории, и вскоре немцы отправили их в Прибалтику. Концлагерь находился вблизи города Шауляй, Аня собирала на полях табак, задача младших была - выжить. Глава семьи в это время воевал на Ладоге. Последняя весточка о нём пришла к родным в апреле 1944 г.: прислали личные вещи и похоронку. Не только взрослые, но и дети знали, что нахождение на оккупированной территории - страшное пятно в биографии. С пятилетнего возраста Тамара Васильевна помнила строгий наказ матери никому не рассказывать о пребывании в плену. Спустя пятьдесят лет она будет поражена, узнав, что эти данн

данные об их семье содержались в архиве КГБ. Никто не выдал, и матери удалось устроиться на работу в КЭЧ - учреждение закрытого режима. Так же, как материнский наказ, ребёнок на всю жизнь запомнил уголок внутри Софийского собора, где она играла долгими днями, пока мама ходила в поисках работы - такой желанной и труднодоступной в освобождённом городе. Из писем А.Передольской 29.09.1944 г. «Сейчас началась сплошная реэвакуация, и люди всё едут, а жить в Новгороде негде. Вера Николаевна – секретарь горсовета и не может устроиться». 12.10.1944 г. «В Новгород всё едут и едут люди, а с жилплощадью очень трудно сегодня. Проходила мимо памятника Тысячелетию; его почти уже восстановили, и стало как-то радостнее на душе. Напомнился наш прежний Новгород». 30.10.1944 г. «В комнате теперь живу одна, Вера Николаевна выехала; комната большая, светлая и теплая. Это большое преимущество в Новгороде, т.к. жить людям негде, а эшелоны все прибывают. Сегодня слышала, что въезд в Новгород запретят. Только бы кончилась скорее война, и все тяготы сразу бы стали легче». 3.12.1944 г. «Наш Новгород производит грустное впечатление: стоят все пустые коробки на нашей стороне, а Ленинградская, и вообще на Софийской стороне, сплошные пустыри». 3.01.1945 г. «В Новгороде жизнь очень сложная за отсутствием жилища. Строительство идет очень медленно. Проклятые немцы превратили наш город в совершенные развалины». 1.04 1945 г. «Чтобы сообщить тебе Верочкин адрес, необходимо разыскать её тетку, а в Новгороде это сделать довольно сложно, так как люди живут в подвалах и землянках и их трудно разыскивать». Тяготы послевоенного времени достались всем в избытке. Новгород восстанавливали и губили одновременно, искажая его исторический облик. До революции ученый антрополог В. В. Передольский писал о необходимости сделать наш город музеем под открытым небом. Позже об этом мечтал архитектор А.В. Щусев. Мечтателей не осталось, Великий Новгород, сохранив название, продолжает терять своё ис

исконное лицо. Антонина Передольская, председатель Совета ОКН Новая Новгородская Газета №3 за 2007 год.