Еще одна дореволюционная публикация Алексеевского креста в 1914 г. принадлежит русскому искусствоведу и историку Юрию Ивановичу Шамурину (1888 – 1918 гг.). В статье, посвященной Софийскому собору, он очень поэтично описывает Алексеевский крест: «Каменный крест необычайной для Руси формы, заимствованной с православного Востока, весь покрыт великолепными барельефными композициями. В центре помещено Распятие: в распределении фигур, в гармонической строгости замысла проскальзывает мастерство, не уступающее мастерству иконописцев. Художник XIV века идеально овладел материалом и не уступил ему, как это часто случалось со средневековыми скульпторами, ни одной капли своего замысла: фигуры правильны и выразительны, лики тверды, точно мастер провел их по чуткому воску, а не вырезал в грубом камне. Распятие и Благовещение над ним – самые художественные и ритмичные изображения Алексеевского креста. Благовещение красиво, стройно, но нет в нем той тонкости, которая замечается в аналогичных иконных композициях. Рождение Христово, слева от Распятия, сочинено просто, всего из двух фигур: преклоненной над яслями Матери и благословляющего ангела над ней. Справа Сошествие во ад, внизу – Мирожская икона Богоматери, с предстоящими апостолами – Петром и Павлом» (текст публикуется в современной орфографии – Л.Л.).[15] Здесь следует отметить, что Ю.И. Шамурин явно ошибся, вслед за архиепископом Макарием, описывая иконографию нижней ветви креста как образ Мирожской Пресвятой Богородицы. На памятнике все же изображен сокращенный вариант евангельского события «Вознесение Христово». В композиции присутствуют всего два первоверховных апостола Петр и Павел, олицетворяя собой всю полноту апостольского служения.