Стоит он в трёхметровый рост, Из бронзы вылитый, огромный... А в жизни был он очень скромный, И ростом не велик, и прост. Он, верно, был бы удивлён, На памятник, прищурясь, глядя. — Мне монумент? Чего бы ради? — Спросил бы, улыбаясь, он. Душою ясной и живой Он мог любить и ненавидеть, Он мог смотреть, он мог увидеть И вмиг понять, где враг, где свой. Не памятник, а Человек, Живым вошёл он в нашу память Тем, что сумел переупрямить, Перекроить двадцатый век.